Света,больно,как же больно ..

соболезнуем....

Светлана, наши искренние соболезнования...Легких и светлых облачков тебе, наш папочка...

Света, держись родная...нет слов. просто реву...спасибо, Джиничка, за сыночка...

Беда...страшная Беда...Горе..страшное Горе....не могу поверить и нехочу...
Светочка...нет слов...мои искренние соболезнования ....сердце разрывается....вою ,вместе с тобой...

Ушёл на небо, чтобы стать ангелом-хранителем своих новорожденных деток..... Радуйся за них оттуда, смелый и добрый настоящий ого-го. Пусть у них всё будет хорошо и душа твоя будет спокойна. Беги, мальчик, тебя встречают....

очень жаль, красивый парень.
Соболезнуем.

Мои соболезнования...

Света ,плачу вместе с тобой....

Какой ты классный зверь...был... Прощай...
Светлана, соболезную, плакать - не плачу, слезы сами бегут ручьем... Держитесь...

Спасибо за сочувствие, поддержку.. спасибо..

соболезную....

Глубочайшие соболезнования... держитесь...

Наши соболезнования...

Соболезную......
Очень жаль......
Наш любимый папа..... плачем вместе с вами.....

sky, примите мои соболезнования.
Совсем недавно снова стал папой и вот его уже нет...

Как же это... Держитесь!

А помнишь, как мы ждали первого снега? Ты всегда бежал впереди. Только-только схватился тонкой коркой наст, ещё на деревьях вовсю желтеют кроны, а мы уже скользим с косогора наперегонки гурьбой - ты, Царя, Захарка и я. И всегда шли на гору. Первый снег ложится каким-то мягким кружевом - где-то травинка проглядывает, где-то листик. Ты несёшься быстрее всех, вверх, вверх, тебя не останавливает ни мой окрик, ни то, что где-то наверху, возможно, есть опасность. Никаких сомнений, ты силён, ты мудр, ты уверен. Вот я начинаю соскальзывать в кроссовках и тяжело карабкаться выше. Останавливаюсь, чтобы чуть отдышаться, и тихо выдыхаю: "Джиня." И ты слышишь! Слышишь, далеко убежав вперёд, слышишь, сквозь шум верхового ветра, слышишь, хотя до этого не слышал моих криков предостережения. Слышишь, просто потому, что я действительно нуждаюсь в тебе. Помоги мне, Джиня! Бежишь вниз, стараясь затормозить так, чтобы не сбить меня с ног. Я уже не говорю, я просто думаю: «Дай я положу тебе руку на холку» - и ты опять слышишь, поворачиваясь, становясь слева и поднимаешь взгляд – нетерпеливый, вопросительный – «ну скоро ты там уже?». Берусь за загривок, скорее номинально, просто рука лежит сверху, и мы вдвоём продолжаем карабкаться наверх. Ты терпеливо ждёшь, если соскальзывает моя нога, ты стоишь монументом. Я падаю на одно колено, снежинки залепляют нам рот и глаза, но ты не шелохнёшься, опираюсь на тебя, встаю на колени, обнимаю за шею, утыкаюсь мокрым лицом в твою заснеженную грудь, а ты косишься: «К чему эти телячьи нежности, нас ждёт гора!» Я встаю на ноги, и ты снова несёшься вперёд. Остальные уже давно наверху, Царя и Захарка убежали вперёд, так оглянулись только – «Ну где вы там?» и снова помчались выше, они знают, что Джиня поможет, Джиня прикроет, Джиня защитит. Где ты, Джиня?...

Ох, Света...

Свет, какое же счастье, что это все было...