Заметка № 4

Часть 2.
Вернувшись домой, я приготовилась как минимум к пятилетнему ожиданию моего будущего щенка. Но неожиданно через три недели пришло письмо из Новосибирска. «Подумав хорошенько, - писала Кира Леонидовна Михайлова, хозяйка Кати, - я решила, что отдам Вам щенка сейчас. Мне кажется, что Вы сможете стать именно тем человеком, который серьезно будет заниматься ньюфаундлендами и способствовать распространению породы в Сибири».
Вот так вопрос с приобретением ньюфа для меня был решен, оставалось только каким-то образом убедить остальных членов семьи, что нам жизненно необходимо срочно завести вторую собаку. Первая – трехгодовалая сука эрдельтерьер – была своенравной, подвижной и очень непростой по характеру особой. На пятом курсе университета, получив, как сейчас принято говорить, грант на поездку в Москву для написания диплома, я с толком использовала эту возможность, привезя из столицы щенка. Ньюфа – увы! – купить не удалось, так как их просто не было в московском клубе. Поэтому со мною в Томск в одной сумке с конспектами рукописей XVI века прибыла месячная эрделька (тогда щенков принято было отнимать от матери и назначать к продаже в тридцатидневном возрасте). За три последующих года я сделала из нее образец послушания и звезду дрессировки, и, хотя своих щенков у нее пока не появилось, я надеялась, что мне удастся подружить ее с маленьким ньюфиком. Сложнее обстояло дело с моей мамой. Фотографии ньюфаундлендов ее не впечатляли, мои вдохновенные рассказы и обширные цитаты из книги Гертлера не вызывали доверия. Я старалась упирать на то, что ньюфы – самые умные в мире собаки и вообще уже почти не собаки, при этом клялась, что говорю, хотя и с чужих слов, но правду и только правду. На вопрос, как поместится вторая большая собака в квартире, пришлось с честным лицом соврать, что она вовсе и не большая, такая – не больше эрделя, поэтому поместится без проблем. К концу недели мама почти сдалась и решила лететь со мною вместе в Новосибирск, чтобы посмотреть щенков. «А там видно будет», - неопределенно заключила она свое решение. Зная свою родительницу, я была уверена, что победа почти уже у меня в кармане. Оставалось только осторожно, как бы невзначай, озвучить цену щенка, которая составляла 120 рублей и вдвое превосходила размер моей месячной зарплаты. Замечу, что тогда цену на щенков назначал клуб при актировке, и обычно она равнялась тридцати рублям. Для сравнения – за эрделя московская заводчица взяла с меня 60 со стопроцентной переплатой.
Прибыв в Новосибирск, мы тут же направились знакомиться с семейством Кати. Размеры взрослого ньюфа потрясли мою маму, и настроение у меня заметно упало, но когда она задумчиво сказала, что для перевозки такого крупного щенка нам потребуется большая сумка, я поняла, что вот оно – свершилось мое долгожданное счастье! Три сучки к этому моменту уже были проданы, а три кобеля – все разные – предстали моему восхищенному взору. Самый большой лежал спокойно, как черный тюфячок, и не вступал в игры с братьями. Средний по размеру имел самую короткую морду, но почему-то не завоевал моих симпатий (возможно, именно необычная «мордатость» меня и смутила, так как мне привычнее были длинные носы щенков эрделей и овчарок). Самого маленького и шустрого кобелька заводчица прижимала к сердцу со словами: «Этого не отдам, потому что он так похож на Катю»! Едва спущенный на пол, он немедленно подбежал к нам и стал настойчиво тыкаться в ладони, проситься на руки. Стоит ли говорить, что мы с мамой дружно начали упрашивать и уламывать заводчицу и в результате приобрели этого самого маленького и худенького щенка, которого тут же назвали «Малыш». Весил он три килограмма, в то время как его однопометники перевалили за четыре.
Уже в аэропорту мы сообразили, что у нас нет ветеринарной справки для перевозки щенка. «Что будем делать?» - спросила мама. И тогда я впервые сделала то, что в последующие за этим днем четырнадцать лет делала регулярно: полностью и от всего сердца доверилась в сложной ситуации моему ньюфаундленду. «Понимаешь, Малыш, - сказала я щенку, - у нас нет справки, и на регистрации никто не должен заметить, что ты летишь с нами. Ты спрячься пока в сумку, а в самолете мы тебя достанем». Темные серьезные глаза внимательно посмотрели на меня с черной мордашки. Малыш тихонько вздохнул, попятился внутри сумки и сжался в комочек. Щенячья голова полностью скрылась из виду, мне оставалось только застегнуть замок. Ни звука, ни шороха не доносилось из сумки, пока самолет не взлетел – только тогда наружу осторожно показался мокрый нос и блестящий глаз: «Уже можно»? Так началась моя жизнь с ньюфаундлендом.
Продолжение следует.

Видно душа ньюфа в вас,что говорит о хороших качествах характера.Повезло и вам, и вашим питомцам.Классно же говорить на одном языке, языке чувств и любви.Эти собаки не позволят хандрить,они одухотворяют как-то.Иногда,кажется,что произошли они от кошки,мягкие ласковые,иногда,от ослов-упрямые,иногда,от человека-смышленые.А вообще, это самая лучшая порода,да,простят меня те,кто любит других собак.

Наталья Юрьевна, очень продолжения хочется!

Продолжение будет обязательно. Могу предаваться воспоминаниям только в свободное от работы время, которое как раз сейчас некстати кончилось...

На самом деле, какая-то внутренняя мудрость ньюфа помогает определить в жизни важное и не очень. И изменить эту жизнь в сторону улучшения... И отбросить ненужное и лишнее....

А я ничего не могу говорить, только жду дальше. С двух глоточков не наешься :))

Наталья Юрьевнаааа, не томиии...

Какая интересная история, спасибо!!! С нетерпением ждем продолжения!

очень интересно... А если представить какового это было в те времена развивать эту породу в СССР на голом энтузиазме без источников информации без обмена опытом с иностранными заводчиками- вам паямтник ставить нужно!

Наталья Юрьевна, а я знаете что сразу вспомнила? Как вы нам на курсах про Малыша рассказывали, как он ведро выносил и , добытчик, курочку домой принес.

Надеюсь продолжить эти мемуары, как только будет посвободнее со временем.